Моё первое арбитражное дело

Дело это рассматривалось в 1998 году и связано оно было с памятным взлётом курса доллара по отношению к рублю. Мой работодатель — руководитель коммерческой организации во Владивостоке, бывший сотрудник КГБ СССР, занимался тогда «охраной конфиденциальной информации». Он это так называл. Деятельность была связана в том числе и с международными отношениями, и на счетах его фирмы в банке скопилась крупная сумма в иностранной валюте — доллары США.

В течение нескольких дней после 18 августа 1998 года официальный курс доллара с отметки 6 рублей за один доллар взмыл вверх и остановился на отметке 18 рублей. Курс тогда устанавливался по результатам торгов на ММВБ. Видимо получив «конфиденциальную» информацию, фирма решила продать валюту со своего валютного счёта, в расчёте на то, что курс доллара должен вернуться на прежние позиции, что сулило 200% прибыли от такой нехитрой операции. Руководитель подписал распоряжение о конвертации своих валютных средств с валютного счета и перечислении рублевого эквивалента на расчётный счёт в том же банке.

Однако,  сумму в рублях от валютной выручки банк зачислил по курсу 12 рублей за доллар США. Недополученную сумму от разницы курсов в 12 рублей и в 18 рублей  предприниматель счёл своими потерями.

На претензию предпринимателя банк ответил, что банк купил валюту у организации по курсу доллара США, существовавшему в банке на дату, когда получил распоряжение от клиента на совершение операции. Цена сделки купли-продажи согласована сторонами, и банк выплатил клиенту в рублях всё, что положено по договору. 

Предприниматель пошёл в суд, воспользовавшись помощью «квалифицированного» студента третьего курса юрфака в моём лице.

Суть требований фирмы к банку сводилась к тому, что банк должен был купить валюту по официальному курсу. Банк свою позицию в суде повторил — валюта куплена им в соответствии с тем курсом, который официально существовал на дату выдачи ему распоряжения в самом банке. При этом банк представил всевозможные доказательства своей правоты: положение о заключении сделок купли-продажи валюты в этом банке, мемориальные ордера, выписки с курсами валюты, сумм комиссий, распоряжения клиента и много другой документации.

Одна строчка одного из документов и решила исход дела. Банк удержал со своего клиента комиссию за совершение банковской операции по продаже валюты. Это означало, что стороны договора купли-продажи валюты не заключали, а заключили договор комиссии. Купленную же валюту банк, как и все банки, продал на ММВБ. Получив вознаграждение как комиссионер, банк был обязан вернуть всю выручку от проданной на бирже валюты своему клиенту из расчёта 18 рублей за доллар США. 

Судья выслушав мою позицию, которую от волнения я докладывал дрожащим голосом, предложила мне написать письменное ходатайство об изменении оснований иска. Ходатайство я писал тут же также  дрожащими от волнения руками. По результатам рассмотрения  иск она удовлетворила в пользу предпринимателя полностью.

В моей практике ещё случались такие дела, исход которых решался от от одного неверно написанного слова, а точнее — цифры. Но об этом в других публикациях.

P.S. Поскольку дело 1998 года, текста судебного акта не сохранилось. В базе арбитражного суда его я тоже не нашёл.